[ к Оглавлению ]

Глава I. НА ПУТИ К БАЛТИКЕ
(1915–1948)

Как все начиналось«Магдалена Винен»Юность капитанаПрактикиКрутой разворотНе менее крутой разворотКаспий, время испытанийБакуК балтийским берегамНа другую должность

Как все начиналось

Опекаемый родными и близкими, проводя время в мальчишеских играх и беззаботном соперничестве с «младшим» братом-близнецом Дмитрием Митрофановым, Петр Митрофанов живет вдалеке от датско-германских вод Балтики, только что принявших на себя новорожденное судно, четырехмачтовый барк «Магдалена Винен».
Семья Митрофановых и сам будущий капитан проживают на берегу Черного моря, в благословенной черноморской Гагре.

* * *

Остались позади уже годы счастливого младенчества будущего капитана, пришедшиеся на время заката «царского режима». Счастливыми они были, быть может, оттого, что семья Митрофановых пребывала тогда в уважении и умеренном достатке.
Ее глава, Сергей Кузьмич Митрофанов (1863, год рождения), до прихода революции трудился на ниве народного образования, занимая пост инспектора народных училищ. Нельзя не заметить, что такой же пост, несколько раньше и в географически удаленном от Черного моря месте, занимал глава другой семьи, существенно более известной, – семьи Ульяновых.

01_01: С.К. Митрофанов.

Сергей Кузьмич Митрофанов

01_02: В.Д. Митрофанова.

Вера Дмитриевна Митрофанова

В новых условиях семье приходится выживать без оглядки на былые возможности и привилегии, ранее объяснявшиеся фактом скромного личного дворянства главы семьи.

01_03: Вера Дмитриевна.Сняв мундир, украшенный гербовыми пуговицами, Сергей Кузьмич обнаруживает себя в новой жизни всего лишь таможенным служащим, случайно или нет, по морской части этого департамента.
Учительством занимается матушка Петра и Дмитрия, Вера Дмитриевна (1880, год рождения), преподающая «родное слово и литературу».

К сожалению, Сергею Кузьмичу не уготовлен долгий век. Вера Дмитриевна надолго переживет своего супруга. Много лет местом ее пребывания, вместе с дочерью Екатериной и домочадцами, будет Тбилиси.

Окна высокого первого этажа будут выходить на улицу Шавтели (старый город, недалеко от подъема Бараташвили), кухня и еще одна маленькая комнатка – во двор, украшенный сквозными деревянными балконами, скорее верандами коллективного соседского пользования.

* * *

Что касается старших поколений Митрофановых, то известно, что давно ушедший из жизни Кузьма Митрофанов, отец Сергея Кузьмича, 1815 года рождения, был рядовым солдатом. Участник Крымской войны 1853–1856 годов, он принимал участие в боевых действиях, связанных с осадой крепости Карс, в частности.
По достижении возраста сорока четырех лет (1859 г.), Кузьма Митрофанов был «подчистую» отпущен из армии. В «похвальном листе», выданном отставному солдату, сказано, что он отличался послушанием и исполнительностью. Особо отмечалось, что Кузьма «писал письма солдатам», поскольку был «обученным грамоте» – немалая редкость по тем, далеким от нас временам. В материальном отношении Кузьма Митрофанов – за верную службу царю и отечеству в течение двадцати пяти лет – был вознагражден «пятьюдесятью копейками  серебром и кожаными сапогами».
По линии, проходящей через биографию Веры Дмитриевны, Митрофановы находятся в родстве с грузинским сообществом Марджановых. Вера Дмитриевна, вроде бы, приходится племянницей Тамаре Александровне Марджановой, уже принявшей схиму под именем Фамарь. Последняя позже станет известной как основательница подмосковного Серафимо-Знаменского скита.

* * *

Нехитрые детские воспоминания. Конфеты и прочие сласти. Встречи с этими детскими радостями для братьев случаются намного реже того, что хотелось бы иметь: текущий достаток семьи не допускает излишеств. Но братьям известно, что существуют и бесплатные сласти – те, у которых заканчивается срок годности. Чтобы разжиться ими, требуется в нужное время оказаться у хорошо известного гагринским мальчишкам магазина…
Запомнились еще короткие поездки, вместе с прочей гагринской малышней, в кабриолете Л.Д. Троцкого, практически на головах друг у друга. Из высокопоставленных большевиков, приезжавших на отдых в Гагру, пожалуй, только Лев Давидович был близок к народу, соответственно обходился без коммунистического чванства.
Он легко шел навстречу просьбам босоногой братии. Если поступал социальный, можно сказать, заказ, почти что вождь просто выходил из машины, запускал в нее непрошенных гостей, приказывал водителю сделать круг–другой. После этого уже для кого-то грозный Лев Давидович с легким сердцем выпроваживал нештатных пассажиров, садился в машину и уезжал по неотложным своим делам.

* * *

Из воспоминаний уже юности: зафиксирована безуспешная попытка Петра и Дмитрия, приступить к постройке, своими силами, настоящей шлюпки. В качестве стапельной площадки выбирается их личная комната, расположенная… на втором этаже. Кто-то из взрослых во время останавливает романтически настроенных строителей. Но те не горюют, поскольку уже знают, что быть им моряками. Время терпит. Нужно только немного подрасти, окрепнуть, подучиться морскому делу.

 

«Магдалена Винен»

Судьбе угодно будет сделать так, чтобы в течение двадцати семи лет вначале дитя, потом школьник, курсант мореходки, молодой офицер, с одной стороны, и красавец-парусник, с другой стороны, пребывали в неведении – один относительно другого. Изначально абсолютное, к исходу этого периода неведение будет становиться все более и более относительным.
В течение полувека, который последует вслед за тем, пути моряка и парусника уже будут сходиться, расходиться, пересекаться – постоянно. Порой причинами поворотов судеб моряка и судна становиться будут вполне ничтожные обстоятельства. Иногда же этим разворотам суждено будет свершаться сообразно естественному развитию процессов, иначе не скажешь, глобального масштаба.

* * *

01_04: Магдалена Винен.1920-е годы, парусник начинает нелегкую свою океанскую службу. Ему, «винджаммеру», парусному гиганту коммерческого назначения, на роду написано заниматься, в общем-то, скучным делом: бороздить океанские просторы, доставляя с одного континента на другой уныло специфические грузы: селитру из Южной Америки, пшеницу из Австралии, каменный уголь из Великобритании в Южную Америку, например.

Уже исчерпали исторический свой ресурс, сошли со сцены чайные клипера. Беспомощны пока еще прожорливые пароходы, энергетически привязанные к не столь многочисленным по тем временам пунктам бункеровки. Только-только начинают заявлять о себе теплоходы.

Вот и трудятся парусные гиганты, занимаясь делами, до поры остающимися непосильными кому-либо, чему-либо другому. Конкуренты когорты винджаммеров уходят в тень, когда речь заходит о рейсах, отмеченных тысячами и десятками тысяч безостановочных, монотонно штормовых океанских миль.
Конкуренты сникают, если возникает потребность экономически целесообразным порядком обеспечить доставку тысяч тонн «дешевых», называемых еще «медленными», грузов.

* * *

На решение подобных транспортных проблем и нацелен четырехмачтовый барк, первенец мирового флота крупных парусно-моторных судов, «Магдалена Винен». Таким рутинным трудом и занимается оно, это судно, в течение полутора десятков лет с момента прихода на служение германской – бременской судоходной компании F.A. Vinnen & Co.
Этой достойной компании суждено, кстати сказать, продолжать свою активность в течение всего XX века и даже в грядущем на тот момент XXI веке. По понятным причинам, с середины 1930-х годов компания начнет интересоваться исключительно судами с механическими двигателями. В XXI век она войдет, владея десятком судов-контейнеровозов. Но все это будет еще очень и очень не скоро.

 

Юность капитана

Имея целью сравнить эмоциональные портреты сыновей-близнецов, глава семьи Сергей Кузьмич совершает, в общем-то, неблаговидный поступок.
Прямо скажем, он слегка подпаивает братьев. Но любопытно: результаты сомнительного эксперимента оказываются по-своему пророческими.
Петр, будущий командир и капитан учебно-парусных и экспедиционно-океанографических судов «Седов» и «Крузенштерн», начинает петь песни, делает попытки вскарабкаться по водосточной трубе.
Дмитрий наоборот впадает в задумчивость и печаль – свою профессиональную карьеру, многими годами позже, он завершит в должности степенного и уважаемого начальника николаевского Мореходного училища…

01_05: Митрофановы.

Митрофановы, на фото – шестеро.

Быстро проходят годы взросления, время учебы Петра и Дмитрия в семилетней гагринской школе (1924–1931 гг.). Все это время «Магдалена Винен» трудится, покрывая тысячи океанских миль. В 1925 году на борту судна, только что покинувшего рейд голландского порта Флиссинген (Vlissingen), происходит взрыв.
Гибнет матрос, получают ранения и ожоги его коллеги. Специалисты говорят, что при иных обстоятельствах следствием взрыва могла быть даже полная гибель судна. Понятно, что братья-близнецы и ведать не ведают об этих злоключениях…

Район Гагры.

Черное море, район Гагры

01_06: Гагра, малое судно.

Гагра, малое судно у причала

Входя в самостоятельную жизнь, юный Петр Митрофанов для начала поступает юнгой на небольшое парусно-моторное судно «День». Далее его принимают на должность матроса рейдового катера «Основа». Вслед за тем, в порядке успешного развития морской карьеры, как бы предчувствуя грядущие встречи с парусными гигантами, Петр Митрофанов вступает в должность боцмана парусного судна «Ударник» (1932 г.).

01_07: "Основа".

«Основа», молодой моряк Митрофанов
(второй справа)

01_08: "Ударник".

«Ударник», боцман Митрофанов в центре кадра

* * *

В мае 1934 года, девятнадцати лет от роду, Петр и Дмитрий Митрофановы поступают на судоводительское отделение Херсонского морского техникума. Начинаются годы аудиторных бдений, в общем-то, беззаботной курсантской жизни.
Братья Митрофановы не упускают возможности, если уж обстоятельства так складываются, воспользоваться фактом абсолютного своего портретного сходства. Это помогает при сдаче зачетов и экзаменов. Кто-то из братьев силен в одном, кто-то в другом. Ничто не мешает в условиях настоятельной необходимости кому-то из близнецов дважды явиться для сдачи одного зачета, другому в то же время дважды отчитаться в отношении задолженностей по другой дисциплине.
Портретное и голосовое сходство определяет недоступную сокурсникам братьев-близнецов свободу маневра в части романтических эпизодов, переживаемых за стенами училища, при увольнениях «на берег».
В целом курсантская братия проживает дружно – запросы обитателей многолюдного курсантского кубрика скромны. Возможностей для взаимного подшучивания предостаточно. Никакой «дедовщины», но быть начеку братьям приходится постоянно.
Нет нужды далеко ходить за примерами. Так, «младший» из братьев Митрофановых неосторожно делится своим наблюдением. Так, ведь, приятно проснуться ночью и осознать, что до побудки далеко, что есть еще время поспать.
За две–три ближайшие ночи насмешники-сокурсники доводят автора признания до белого каления. Каждый из курсантов, по позднему своему возвращению из самоволки, считает себя обязанным разбудить субъекта признания и предложить ему порадоваться, ясно чему…

* * *

Когда десятилетиями позже херсонские сокурсники братьев Митрофановых решат навести мосты в прошлое, из-за горизонта всплывут имена и фамилии друзей курсантской молодости:

В.В. Радынский (Виталий Витольдович), И.П. Старыгин (Иван Петрович), А.А. Хавро (Александр Афанасьевич), В. Тедеев (Владимир), Н. Саулин (Николай), С. Федоровский (Сергей), И.Д. Капленко (Иван), И. Гоглидзе (Ираклий), А. Кларикян (Ашот), М. Мелитсетбек (Михаил), В.К. Дураков (Виктор Кузьмич), Б. Иванов (Борис), Л. Кравцов (Леонид), Д. Эксузян (Даниил), В.М. Бегма (Василий), И. Бирюков (Иван), В. Цинцадзе (Василий), И.П. Бетонидзе (Иван Петрович), Л.С. Голубов (Леонтий Семенович), М.Ф. Дворовенко (Михаил Федорович), К. Друзяк (Константин), Г.Д. Челак (Георгий Дмитриевич), И. Жело (Иван), Л. Лебедкин (Леонид), Ф. Мельничук (Федор), Н.Ф. Казарин, А.А. Конотоп, Курмен, Г.В. Савельев (Георгий Васильевич), В.М. Шанько, Д.И. Шейко.

01_09: Набросок Г. Челака.Все они – штурманы, капитаны, девиаторы, в основном уже бывшие. Кто-то служит шкипером наливной баржи, кто-то переквалифицировался во врача, есть и художники, и даже инкассаторы. Кто-то пострадал от репрессий, кто-то наоборот, запятнал себя секретным  сотрудничеством, эту фамилию, это имя стараются не вспоминать…

Достойным художником, конечно же, маринистом, становится Георгий Челак.Кто-то погиб во время войны.

Чьи-то имена высечены на памятных досках. Здоровье товарищей, оставшихся в живых, что говорится, «по возрасту»…

 

Набросок, сделанный рукой Георгия Челака

 

Практики

Важнейший элемент учебы – многочисленные краткосрочные и продолжительные плавательные практики. На них в херсонской мореходке отводится времени несравненно больше, чем это принято будет делать когда-либо.
За время учебы, часто прерываемой такими практиками, биографии молодых моряков пополняются фактами посещений морских портов дюжины стран. В их число входят: Алжир, Англия, Бельгия, Германия, Голландия, Италия, Турция, Франция.

01_10: Практиканты шутят.

Практиканты шутят.

Своеобразный опыт приходит в связи с интернированием в испано-африканском порту Сеута советского теплохода «Трансбалт», с грузом угля и практикантами на борту следовавшего из Гамбурга в Геную. Интернирование происходит в условиях известных испанских событий (1937 г.). Инцидент благополучно завершается – по той причине, видимо, что судно следовало из Германии в дружественную той стране Италию.

* * *

Обстоятельства жизни практикантов оказываются сродни атмосфере и событиям, описанным на страницах почитавшихся братьями-близнецами книг моряка и литератора Д.А. Лухманова.

Прямого контакта с Дмитрием Афанасьевичем, знаменитым капитаном, тогда не случилось. Учебные плавания братьев Митрофановых на паруснике «Товарищ» пришлись на то время, когда самый известный его капитан перешел уже на береговую – преподавательскую работу.

Только в 1965 году П.С. Митрофанов получит возможность встретиться и побеседовать с О. Лухмановой, вдовой знаменитого капитана.

01_11: Лухманов.

Дмитрий Афанасьевич Лухманов, самый известный капитан четырехмачтового барка "Товарищ-I"

01_12: "Товарищ-I".

Будет и еще один, заочный и неожиданный, но очень приятный контакт – с Дмитрием Николаевичем Лухмановым, внуком патриарха. Впечатления же от мачт и парусов «Товарища» для братьев-близнецов останутся яркими и прочными на годы, навсегда.

Крутой разворот

По-своему драматично складывается в эти годы судьба «Магдалены Винен». В 1936 году меняется многое: имя судна и образ его бытия, в том числе. Не просто буквы на бортах и корме, меняются принадлежность и статус парусника. Все объясняется тем, что судно, изначально носившее имя супруги главы компании F.A. Vinnen & Co, становится ненужным фирме.
Этого, собственно, и следовало ожидать: вслед за эпохой чайных клиперов, благополучно завершается эпоха «винджаммеров». Большие паруса перестают быть коммерчески целесообразными.
По-женски обаятельное имя парусника сменяется суровым мужским «Коммодор Йонсен». Судну придается имя знаменитого немецкого капитана, удачливого участника борьбы за «Голубую ленту», скончавшегося недавно, в 1930 году. Сам парусник, перекупленный бременской же судоходной компанией «Норддойчер Ллойд», становится комбинированным «грузовым и учебным судном» (1936 г.).

* * *

С переходом под знамена, точнее под флаг компании «Норддойчер Ллойд» парусник подвергается кое-каким переделкам. В районе его шканцев сооружаются помещения для полусотни кадетов-практикантов, Именно в это время, кажется, судно превращается из «трехостровоного» в «двухостровное»: два его кормовых «острова» сливаются в единый удлиненный полуют: есть теперь, где построения – команды, курсантов, производить.
В расчете на планируемое количество практикантов кубрики оборудуются подвесными койками, устройствами их крепления. Много позже, занимаясь послевоенным восстановлением «Седова», П.С. Митрофанов будет сражаться с Регистром за возможность оставить в неприкосновенности систему подвесных коек – для переменного, соответственно временного состава, для курсантов. Победит Регистр, на месте просторных кубриков возникнут тесные каморки, оборудованные гигиенически более «правильными» койками…
Еще на судне устанавливается дополнительная цистерна питьевой воды, расширяются санузлы.

* * *

Систему привлечения практикантов продумывают так, чтобы судовладелец мог рассчитывать на осязаемую прибыль. По законам текущего времени для получения диплома судоводителя претенденту на это звание требуется определенный ценз плавания на парусном судне. По этой причине поток желающих попрактиковаться под парусами «Коммодора Йонсена» гарантирован и достаточно обилен.
Существенно, что практиканты, исполняя матросские обязанности, не то что не получают жалования, они платят за свое пребывание на судне. Соответственно для хозяев парусника открывается возможность вдвое сократить численность штатного состава палубной команды. Расходы по содержанию судна снижаются, доходы увеличиваются, его коммерческая эффективность становится заведомо обеспеченной.
Самоценна и сама идея руководства «Норддойчер Ллойд» – готовить офицерские кадры для судов своего растущего флота собственными силами, под своим контролем.

* * *

Что касается грузов и маршрутов, больших изменений нет. Предвоенного периода плавания протекают по схемам, отлаженным еще в рейсах «Магдалены Винен». Всего до начала второй мировой войны «Коммодору Йонсену» удается провести восемь неплохих рейсов:

01.10.1936–06.12.1936
24.12.1936–18.03.1937
19.04.1937–18.07.1937
22.08.1937–02.01.1938
20.01.1938–02.03.1938
19.03.1938–15.05.1938
02.09.1938–22.01.1939
09.04.1939–15.07.1939
Бремен – Монтевидео (7420 миль за 59 суток)
Монтевидео (Буэнос-Айрес) – Гамбург (8430 миль за 68 суток)
Гамбург – Порт Линкольн (14250 миль за 89 суток)
Порт Линкольн – Лондон (16230 миль за 124 сутки)
Лондон – Буэнос-Айрес (6580 миль за 38 суток)
Буэнос-Айрес – Гамбург (7830 миль за 57 суток)
Гамбург – Окленд (21580 миль за 143 суток)
Окленд – Корк, Ирландия (16590 миль за 127 суток)

Суточные переходы в этих рейсах в основном укладываются в диапазон 127–175 миль. Это считается неплохим показателем для учебного судна. Судовладелец имеет все основания быть вполне довольным своим приобретением.

* * *

В ходе зимне-весеннего рейса 1936–1937 на борту «Коммодора Йонсена» происходят события, о которых впору кинофильмы снимать, на лекциях по теории корабля, в качестве поучительных примеров, курсантам рассказывать.
В кратком изложении, произошло следующее: в условиях жестоких штормов, преследовавших судно вскоре после выхода из Буэнос-Айреса, в его трюмах начала происходить подвижка сыпучего груза – пшеницы. По причине такой беды судно едва не опрокинулось. В течение пары суток крен нарастал катастрофически: в условиях качки его величина начинала зашкаливать за значение 50°. Трудно себе представить такое, но ноки нижних реев начинали уже чиркать по воде.
Лишь воля капитана судна и самоотверженный труд экипажа, тех же практикантов – в пыльной духоте грузовых трюмов, спасли и судно, и жизни самих моряков, выстоявших в схватке со стихией. Легко себе представить, какие помощники приходили потом на суда компании «Норддойчер Ллойд», какими капитанами они становились, проведя по три года в таких плаваниях, в условиях таких практик.

* * *

С началом войны ситуация резко поменяется. Хозяева «Коммодора Йонсена» лишатся возможности ставить судно на дальние рейсы. Парусник практически уже не станет покидать пределов Балтики. Совершая плавания в рамках мобилизационных планов, он будет еще обеспечивать плавательные практики  молодых моряков, но теперь уже военных моряков, кадетов германского ВМФ.
Будут случаться и короткие рейсы грузового характера. Бывшему винджаммеру придется вообще побывать в роли грузовой баржи. В таком варианте судно будут использовать при эпизодических проводках по Кильскому каналу.

Не менее крутой разворот

01_13: Курсант ПСМ.Таким образом, в мае 1934 года начинается, в мае 1938 года успешно заканчивается четырехлетняя учеба Петра и Дмитрия Митрофановых в херсонской их «альма-матер».

Справедливости ради отметить нужно, что в выпускном аттестате молодого штурмана П.С. Митрофанова фигурируют не только отличные оценки.

Для последующего важно, однако, что будущий командир Атлантического отряда экспедиционных судов получает по профильным, можно сказать, дисциплинам следующие баллы:

«По морской практике – отл. По метеорологии – отл. По океанографии – отл.».

У братьев Митрофановых и их однокашников нет сомнений, чем заниматься дальше. Есть знания, накоплен немалый опыт, имеются дипломы штурманов. Есть, наконец, желание – плавать, плавать и плавать. Естественно, плавать далеко, по всему миру, на судах торгового флота. Желательно, чтобы на парусных судах…

01_14: Трое в гражданском.

Три моряка в гражданском одеянии

Увы, мириться приходится с тем, что «полагают» и «располагают», чаще всего, не одни и те же участники исторического процесса. В воздухе «пахнет грозой», приближается 1939 год. Где-то во властных кругах приходят к той мысли, что ввиду неминуемо грядущих и грозных событий, стране нужны не столько вольные штурмана и коммерческие мореплаватели, сколько моряки в погонах, моряки-пограничники, в частности.
Не имея возможности как-то противостоять стихии, новоиспеченный штурман П.С. Митрофанов подчиняется обстоятельствам. Человек, мечтающий о больших парусах и безбрежном океане, о дальних странствиях, становится… пограничником. В мае 1938 года он подпадает под специальный набор и становится курсантом ленинградского Военно-морского пограничного училища системы, страшно сказать, НКВД.

01_15: Трое в военно-морском.

Три моряка в военно-морской форме

* * *

Если двигаться от Мойки к Неве по правой стороне улицы Труда, вдоль здания, сложенного из красного кирпича, со слепыми окнами за железными решетками, с деревянными воротами, то это и будет Ленинградское военно-морское пограничное… Точнее, было когда-то.
Не покидая стен училища, П.С. Митрофанов находит себе верную подругу жизни, одну и навсегда. Молодой лейтенант женится на сотруднице училища, Лидии Ефимовне Беляевой, с тех пор – Митрофановой Лидии Ефимовне.

01_16: Лидочка Беляева.

Лидочка Беляева в окружении подруг

01_17: Теперь семья.

Теперь семья.

Каспий, время испытаний

Нет еще пересечения жизненных путей моряка и его будущего судна. Налицо уже, однако, и там и тут, вхождение в полосу жизненных проблем. Отсеченный от океанских ветров «Коммодор Йонсен» принужден подставлять свои паруса лишь балтийским ветрам. Парусных устремлений штурману Митрофанову, вместо океанских карт, вменяется в обязанность всматриваться в карты самого большого в мире озера – Каспийского моря.

01_18: Капитан-лейтенант.В 1939 году лейтенант Митрофанов получает в командование малый охотник (МО-267 44-го Ленкоранского погранотряда НКВД). После этого его переводят в таком же качестве на МО-281.

Начало Великой Отечественной войны лейтенант Митрофанов, с сентября 1941 г. старший лейтенант, встречает в должности начальника штаба серьезной военной структуры. Ее название звучит так: Отдельный дивизион малых охотников Морской пограничной охраны.

Заканчивает войну он капитан-лейтенантом, командиром Отдельного отряда. Немногим позже он становится командиром Отдельного дивизиона малых охотников Краснознаменной Каспийской флотилии.

* * *

Через четыре месяца после начала войны появляется на свет Митрофанов-младший, названный Валентином. На момент этого важного события супруги Митрофановы проживают в военном городке поселка порт-Ильич. Сам поселок располагается на берегу Каспийского моря, двенадцатью километрами севернее города Ленкорань.

Карта: Каспий, побережье.

Побережье Каспия от Баку до Ленкорани

Существенная деталь: в поселке порт-Ильич нет родильного дома, он есть только в Ленкорани. Между тем, обстоятельства складываются так, что роженицу от порта Ильич до Ленкорани приходится доставлять, используя наиболее доступный военным  морякам вид транспорта. Лидию Ефимовну препровождают в Ленкорань морским путем… на борту малого охотника.
Драматизм ситуации усугубляется тем, что Митрофанов-младший делает неудавшуюся, к счастью, попытку родиться прямо на борту военного корабля. Организационные вопросы решает, роженицу успокаивает друг семьи В.А. Горовой, военный моряк.
Этими проблемами Владимир Антонович занимается, поскольку Митрофанов-старший в текущий момент находится в морях, принимает участие в мероприятиях «иранской кампании»…

Баку

Карта: Баку, Баилы, двор.Военный человек П.С. Митрофанов получает новое назначение. Семья Митрофановых, перебравшись в Баку, недолгое время проживает на Баилах (6-й Баиловский переулок). Основным же бакинским жилищем, становится «своя» комната в трехкомнатной, естественно, коммунальной квартире, окном выходящая в сторону моря.

Те же Баилы. Море находится то ли близко, совсем рядом. То ли до него далеко, не понять. Слева располагается территория какого-то госпиталя. Вечерами можно  видеть, как там прямо под открытым небом «крутят кино».

Под окнами лежит обширный двор с высохшим фонтаном, справа – улица, уходящая к военно-морской базе ККФ. В народе говорят, что она располагается «на Шишке».

Если качаться на качелях, устроенных для Митрофанова-младшего в дверном проеме, то при прохождении самой нижней точки через окно видно только небо. При подъеме в наивысшую точку видимой становится полоска моря и, как бы у горизонта, далекие корабли.
Скудная мебель, украшающая комнату, снабжена жестяными бирочками – казенная мебель. Все военные семьи живут так: приняли по счету, сдали по счету, можно двигаться к следующему месту назначения.
Коммунальная кухня окном выходит на противоположную от двора и моря сторону, на улицу, вытянутую параллельно угадываемой береговой черте. Под кухонным окном, длинной полоской у стены дома, растут какие-то кусты с липкими ветками и еще более липкими, практически жирными цветами.
Выглянув в окно, можно увидеть много интересного. Например, пронаблюдать можно, как по улице гонят ослика, безропотно тянущего на своем горбу целую гору веников. Никто, правда, здесь так не выражается – «ослик». Все говорят «ишак». В ушах звучит еще песенка со странными словами: «Таш-туши, таш-туши, мадам попугай. Таш-туши, таш-туши, зембели давай…» Зембель – это плетеная сумка по типу питерских авосек.

01_19: Двое плюс один.

Митрофановы: двое плюс один.

Бывает, что по улице проходит похоронная процессия. Впереди обычно движется грузовик с откинутыми бортами, везущий на себе гроб и венки. За ним всегда шагают музыканты – духовой оркестр, за оркестром следуют сопровождающие лица. По одному такому поводу Митрофанов-младший задумчиво выражается в том смысле, что и он вырастет большой, и его «в ящике повезут».

* * *

В доме и по соседству проживают друзья Петра Сергеевича и Лидии Ефимовны Митрофановых. Чаще других приходится слышать про тетю Шуру и «Лешку» Безнос. В памяти закрепились еще  фамилии: Левитас, Тартаковский, Фоменко. Все это военные моряки и члены их семей.
За стенкой проживает семья военного журналиста М. Курнаева.
Лет через пятнадцать его, абсолютно мирного человека, на ленинградской улице, в совершенно спокойной обстановке, выстрелом из пистолета серьезно ранит не разобравшийся в ситуации милиционер. С его сыном Вадимом Митрофанов-младший примерно через те же пятнадцать лет встретится в стенах именитого Ленинградского Кораблестроительного института.

* * *

Малярия как часть культурного обихода. Человек, попавший в ее лапы, подчиняется установленному свыше ритму. Всякий подхвативший такую болячку знает, в какие часы, с какой неизбежной регулярностью ему полагается терпеть приступы малярийной лихорадки.
Такой человек к положенному времени прибывает домой – китель на спинку стула, сам забирается под одеяло, ждет прихода приступа.
Дожидается его, без радости, но переживает положенное. В остальные часы такой человек ничем не отличается от соседей, сослуживцев. Работа есть работа, служба есть служба.
В таком ритме и протекает бытие, морского офицера, в частности: заступил на дежурство, отстоял его, отпросился у начальства  поболеть, поболел, дальнейшее по имеющимся обстоятельствам. Средство лечения – пакетики с желтым порошком, реже таблетки, все это под названием «акрихин».
Есть еще один народно-радикальный способ вылечиться от малярии. Нужно в течение определенного времени продержать в стакане водки вкрутую сваренное куриное яйцо – со скорлупой во многих местах проколотой толстой швейной иголкой. Потом следует употребить полученное в два приема: половину синюшного цвета яичка и полстакана провонявшей водки, потом то же самое по второму заходу.
Старший лейтенант Митрофанов мечтает избавиться от малярии, потому идет на эксперимент народно-радикального свойства. Но сил его хватает лишь отчасти. Первой порции «еды и закуски» хватает, чтобы вернуться все-таки к акрихину.

* * *

Примерно раз в месяц, бывает и реже и чаще, качаться начинает лампочка, висящая на длинном проводе под потолком. Тихонько дребезжит стеклянная посуда, стоящая в казенном буфете. Почему-то в такие моменты становится скучно в животе. Взрослые говорят, что «опять землетрясение».

* * *

Малярия и землетрясения дело привычное, не то, что этот роскошный салют, который обитатели дома наблюдают, забравшись на плоскую его крышу, густо замазанную черной, давно засохшей смолой. Взрослые тети и дяди шумно ликуют. Дети пугаются выстрелов и всполохов небесных огней – им трудно понять, что это день Победы. Война закончилась.

К балтийским берегам

Теперь уже ясно вполне, что обозримое будущее штурмана Митрофанова может быть только военным. Ни о каких заграничных плаваниях, окончательно и бесповоротно, по трезвому размышлению, и думать не приходится. Но никуда не уходит память о днях и ночах, проведенных в хождении под парусами: на «Ударнике» в границах гагринского рейда, на «Товарище», недавней жертве войны, по всему свету.

01_20: Демонстрация командного голоса.

Демонстрация командного голоса

Служба есть служба, но какого практикующего штурмана могут по-настоящему радовать прибывающие в числе и размерах звезды на погонах, или даже благополучно карьерное «повышение», связанное с переездом из заштатного Порта-Ильич в столичный, республиканского уровня город Баку, с назначением на более высокую должность в Штаб ККФ…

* * *

Не так благополучно, совсем плохо, можно сказать, складывается судьба «Коммодора Йонсена». Ветшающий, с ржавеющими бортами и обвисшими снастями парусник переживает не лучшие свои дни. Пройдет несколько лет, и он обретет еще былой лоск, станет флагманом флота учебно-парусных судов СССР. Но, во-первых, это произойдет очень и очень не скоро. Во-вторых, сейчас о такой его перспективе никто, ничего еще просто не знает.
Парусник пребывает в состоянии неопределенности, занимая отведенное ему место во Фленсбургской бухте – неподалеку от очаровательного германского городка с названием, соответственно, Фленсбург (Flensburg), размерами и численностью населения в два Кронштадта. Неподалеку стоит другой четырехмачтовый красавец, тоже четырехмачтовый барк, только чисто парусное судно, без мотора и гребного винта. Это знаменитая «Падуя», будущий знаменитый «Крузенштерн».

Карта: Фленсбург, Свинемюнде.

Западная часть Балтийского моря

Пока же «Коммодор Йонсен» имеет вид неухоженного начинающего ветерана. Да, да, ветерана – судно приближается к двадцатипятилетнему своему юбилею. Такие годы для любого судна не шутка…
Парусник практически уже утратил своего прежнего хозяина, но еще не перешел в руки нового владельца, никто пока и не знает какого именно. В неведении пребывают и британские оккупационные власти, контролирующие ситуацию на северо-западе поверженной Германии.

* * *

01_21: Флаг ВМФ.Свинемюнде, такое название какое-то время будет носить теперешний польский порт Свиноустье. Зимний день, 11 января 1946 года (или все же 12 января?). Торжественная процедура: в сдержанно торжественной обстановке производится первый подъем флага ВМФ СССР на судне, полученном в порядке возмещения материальных утрат, понесенных страной-победительницей.

Вместе с третьим по счету хозяином, парусник получает третье же по счету новое свое имя. Отныне это будет, в какие-то годы учебно-парусное судно (УПС), в какие-то годы экспедиционно-океанографическое судно (ЭОС), но навсегда теперь уже – «Седов». Начинается новая жизнь, не очень радостная и внятная, поначалу.

* * *

Покидают каюты скептики из числа прежних хозяев. Появляются на борту судна новые лица, в основном, достаточно случайные, определенно временные. Впрочем, на короткий срок к приемной группе специалистов прикомандировывается капитан-лейтенант И.Г. Шнейдер. Настоящая встреча Ивана Григорьевича с этим судном, а также со стоящим здесь же «Крузенштерном», произойдет намного позже.
Пока же, не скрывают сочувствия по отношению к этим судам, соответственно ухмылок в адрес их новых хозяев прагматики: как немцы, так и британские моряки, союзники.
Перспективы судна предельно туманны. Никто не знает, какими силами, какими материальными средствами и специальными знаниями нужно обладать, откуда все это взять, чтобы вдохнуть жизнь в нежданно-негаданно свалившееся, не с небес же, ржавеющее чудо…

* * *

Проходит год, и еще один год, подвижки есть, но качественных сдвигов нет. Судно стоит теперь уже не в польском порту, но в советско-латвийской Лиепае. Кто-то произносит «Лиепая» или «Лепая», с ударением на первом слоге, кто-то говорит по старорежимному (как бы до 1917 г.) «Либава».
Проблемы остаются прежними: страна в послевоенной разрухе, сил не хватает – восстановлению подлежит и народное хозяйство, и флот: гражданский, военный. Но, ни у гражданских корабелов, ни у военных моряков, тем более, нет ни богатого опыта ремонта таких судов, ни серьезной практики плавания под парусами таких размеров, такого свойства.

На другую должность

Кто бы рассказал, как это могло случиться. Какие доводы, аргументы смог найти и предъявить служивый человек, хранящий верность юношеским своим мечтам. Человек, лучше других понимающий, насколько полезен большой парус делу воспитания мореходов постпарусного века, верящий в благополучные перспективы еще и коммерческого парусав мире, поклоняющемся технологическому прогрессу?
Какой же это, наконец, военно-морской начальник, проявил способность поверить доводам энтузиаста, принять решение, оказавшееся верным на годы вперед?

* * *

Удивительным остается факт: в командование уникальным парусным судном, крупнейшим в мире парусником, вступает офицер – рядовой, в сущности, сотрудник одного из отделов штаба ККФ, равноудаленного от всех океанов.
Командование четырехмачтовым барком «Седов» принимает тридцатитрехлетний, свежеиспеченный капитан 3 ранга, имеющий опыт несения пограничной службы, личный опыт управления не самыми крупными и не самыми значимыми в военном отношении, по-своему славными военными кораблями – морскими охотниками.

01_22: На "Шишке".

Фото на память: штаб ККФ, офицеры, матросы – на Шишке.

Из приказа Командующего ККФ № 65 от 30 июля 1948 года:

01_23: Приказ по ККФ.«Приказом Главнокомандующего ВМС, начальник Отделения оперативной подготовки Оперативного отдела Штаба ККФ капитан 3 ранга Митрофанов Петр Сергеевич назначен на другую должность и убывает на другой флот к новому месту службы».

Каспийский приказ подписан ответственными лицами: командующим ККФ адмиралом Кучеровым С.Г. и начальником Штаба ККФ капитаном 1 ранга Олейником Г.Г.

Удивительно, но все так и есть, 12 июня 1948 года командиром УПС «Седов» становится капитан 3 ранга Митрофанов – фактически его первым действующим командиром советского периода.

 

© В.П. Митрофанов, 2008
[ наверх ] [ к Оглавлению ]